22 posts tagged “прага”

по дороге в Ботанический сад в одном из двориков, прямо перед домом, процветает филиал.

через Староместскую идут мама с дочкой, дочка - серьезный ангел лет шести. ребенок смотрит на монумент посреди площади - огромная, с фигурами в два человеческих роста, композиция на тему казни Яна Гуса.
- мама, - говорит ребенок, глядя на Гуса. - он что, всех победил?
- ага, - говорит мама рассеянно.
дети отлично разбираются в монументальном искусстве.

пожилая пара - старик бодрого вида и грузный некрупный ньюф идут через парк. в Праге который день жара, тяжело даже вечером. посреди Летенского парка торчит колонка, латунный столб с чашей и краном. оба останавливаются, смотрят друг на друга, старик начинает качать воду, она течет тонкой струйкой, ньюф жадно ловит ее пастью. напившись, он встряхивается, старик охлопывает его, как лошадь, они идут дальше, довольные друг другом.

каждый день ходить на склон этой горы и смотреть, как зацветает новый ряд.
окунаться в запах этой белой кипени как в самую сладкую и живую сказку.

еще никогда в этом мире у меня не было такой весны, которая напрыгивает со всех сторон разом, тормошит и дует за шиворот, превращает в цветущее дерево тебя самого - совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы опьянеть от соков, рванувших от корней вверх по стволу и брызнувших белым цветом где-то на кончиках пальцев.
вечером выпадает роса, и парк начинает пахнуть свежей травой и прошлогодними листьями, которые сначала долго грели солнцем, а потом смочили водой:терпкий, сладковатый запах. от земли идет пар, она дышит, живая, сонная, но такая довольная: хорошее утро, солнце в окна.
весна и жара.

кто бы мог подумать, что огромный город, весь, может пахнуть солнцем, травой, вишневым цветом и первыми листьями.
сердце носится по всему телу туда-сюда, как на качелях. если бы я мог, я превратился бы сейчас в огромный колокол, потому что никаким криком,  никакой песней невозможно  выразить  звучащую полноту этой весны.

ну и вечер, библиотека на краю Стромовки:

все стремительно прогревается, от хвойных вечнозеленых пахнет крымом с такой силой, что в порыве ветра с реки на разогретую лужайку мерещится запах моря.
как-то мы разом из марта в май.  завтра еще пойду.

в воскресенье ездили в Кутну Гору, оказался потрясающей красоты городок с громадным готическим собором над зеленым обрывом. в самом городке вволю башен, узких улочек, цветных домов, неожиданных лестниц и кофеен, но он нем я расскажу как-нибудь потом.

на самом краю городка стоит знаменитейшее место - Костница. храм-склеп, чтобы войти в него, нужно спуститься по немаленькой лестнице, да еще сама церковь сильно ушла в землю с годами.
внутри холодно и влажно, сводчатый потолок весь в бахроме отставшей штукатурки, дыхание вырывается из горла синим облачком, да так явственно, что хочется проглотить его обратно.
храм полон костей, что правда, то правда; больше всего черепов. из них понаделаны веселенькие гирлянды, собрана огромная люстра под потолком и сложены четыре ковчега, каждый с отдельный склеп размером.
когда-то очень давно, еще во времена Крестовых походов сюда была привезена горсть земли из Иерусалима, ее смешали с землей кладбища вокруг церкви, и с тех пор от желающих устроить свой прах именно здесь - не было отбоя. потом в четырнадцатом веке случилась знаменитая чума, и мертвых стало куда больше, чем живых. и все они сползались сюда, поближе к горсти Святой земли.
потом пришли гуситы, погромили все, что смогли, в том числе и кладбище, насыпали горку, которой гордился бы сам Чингис-хан, и сгинули.
и только в восемнадцатом веке горку наконец разобрали (ну сколько можно лежать костям неприбранными?) - и сотворили вот это все. потому что копать под это яму пришлось бы размером с собор.

но когда я смотрел на все это, я думал о том, каково родиться в этом городке и прожить в нем, скажем, первые 11 лет. мы видели стайку подростков - пестрые,  шумные, они проскочили по кладбищу и перелезли через низкую кирпичную стену, привычно срезая путь. "идем через Костницу, так короче".
это вставшее дыбом время: пустые глазницы жертв Госпожи, пировавшей в Европе шестьсот лет назад. дыры в черепах тех, кто громил потом это кладбище - вот эта от меча, а вот этому булавой снесли сразу пол-лица.
даже если хорохориться и повторять, что тебе нет до этого никакого дела, оно вошьется в твою жизнь, как гул прибоя - в жизнь тех, кто живет на берегу.
не знать-читать-учить на уроках истории, а видеть урожай 1348 года, дань твоего городка, крохотного по всем меркам, дань, что не влезает ни в одну могилу, а рассыпь эти кости по полу, - окажешься в них по колено.
даже если не признаешь власти всего этого над собой - все равно живешь и растешь под определенной сенью.

пока не видишь всего этого, веришь в колокола, в длинные носы масок докторов, в зловещие черные фигуры, в жирный запах костров.
но только увидев, понимаешь еще одну вещь, до того ее неоткуда было взять: невероятную усталость тех, кто остался жив. ведь они перетаскали всех этих мертвых, они рыли могилы и жгли одежду и пожитки. они потом ходили по пустому городу и смотрели в пустые окна, и на каждом висело по десятку непрожитых чужих жизней, не мукой, не чувством вины, а просто тяжестью, как уродливый подменыш на шее жены мельника.

легенда гласит, что после того, как гуситы добавили свои головы к тем, кто уже лежал на кладбище при Костнице, церковь окончательно решили превратить в огромный склеп, и некий монах-цистерцианец из монастыря неподалеку потратил часть жизни на то, чтобы выкопать из могил и сложить к общей груде остальных обитателей кладбища.
а потом пришел мастер Ринт и привел это все в порядок на свой лад - в царившем тогда стиле барокко.
(кажется, я все-таки недостаточно знаю об этом стиле. во всяком случае, его музыка и подобный жест наводят на мысли, мало совместимые с золотыми завитушками поверх черепаховых столиков)
сорок тысяч скелетов.
очень много детских.